Лит. дуэт "Море Мяса"

Жили-были два дурака — Феликс и Иван. Феликс считал Ивана дураком и простофилей, а Иван считал, что все остальные дураки.

— А спорим, ты не сможешь обыграть меня в шашки, — сказал Феликс как-то утром, покуривая трубку и читая новый выпуск журнала «Бездарь».

— Ты что, дурак? — удивился Иван, — Ведь я всегда выигрываю!

— Хаа! — засмеялся Феликс, а зато теперь у меня есть веселый пистолет! — Хочешь с ним познакомиться?

— Ну, тогда я сдаюсь… — сказал Иван и испарился, оставив после себя лишь шорты и сандалии.

— Вот так всегда, — подумал Феликс, — Вечно во всяких историях всё внезапно происходит, но в жизни так не бывает!

— Совершенно правильно, — спокойно сказал доктор Григорьев, — А теперь успокойтесь, и тогда мы дадим вам карандаш и бумагу.

— И я напишу рассказ? — взволновался Феликс.

— Нет, — ответил доктор, — Вы будете зарисовывать все  то, что придет вам в голову, без разбора. Ну, в общем, рисуйте тут всякую хрень, а я пойду в булочную.

— Когда доктор вышел из кабинета, Феликс взял карандаш и начал медленно и аккуратно выводить линию за линией, и через час на бумаге красовался доктор с булками вместо рук.

— Ну что за хрень?! — разозлился Феликс, но тут его мысль оборвал ворвавшийся в кабинет врач, но с булками вместо рук.

— Вот тебе и на… — удивился Феликс, — И быстро стер доктору голову и нарисовал голую бабу.

Раздался щелчок, и комната погрузилась в темноту. Феликс почувствовал влажное дыхание в ухо, и ощутил, как женская рука коснулась его щеки.

— Если ты меня не выебешь, я порву тебе щеки, — пробасила незнакомка.

— Можно нарисовать охеренную бабу, но нельзя нарисовать ей голос и душу, — подумал Феликс совершая половой акт с незнакомкой, — А вдруг она чем болеет?! А вдруг черно-белая?!

Поэтому, закончив с этим делом, Феликс пошел включить свет. Когда палец коснулся выключателя, раздался щелчок… И комната опустела.

2.03.2011

Д.Поликарпов В.Глухотко

Игорь Александрович Ириарте был профессором в институте экономики на Большой Конюшенной, или на Боровой, мы точно не помним, да и какая вам разница, вы ведь всё равно ни ту, ни другую улицу никогда не видели. А если видели, то слушайте же:

В один морозный зимний вечер Игорь Александрович отправился на свидание с Ириной Приглушаемой, очень высокой зеленоглазой блондинкой с забавным голосом.

Он подошел к назначенному месту аж за полчаса до встречи. Рядом, у памятника какому-то деятелю крутились также дворник Семен и мальчишка на самокате с повязкой на глазу.

Игорь Александрович присел на скамейку и закурил сигарету. Он давно хотел бросить курить, но как-то не хотелось и поэтому приходилось жить ему с говном во рту.

И вот наступила полночь…

- Видимо, что-то случилось, - догадался профессор и решил позвонить Ирине на телефонный номер.

- Да, бейбе, - ответила через пять гудков Ирина.

- Ирина! Где вы?  - взволновался Игорь Александрович, заслышав громкую музыку из телефонного аппарата.

- Да я тут, а что? - прокричала Ирина.

- Так ведь у нас свидание, Ирина, - возмутился Игорь Александрович.

- Ой! - вскрикнула Ирина, - Да я ж вам забыла сказать, я же…

Но тут вдруг связь оборвалась. Профессору стало зябко, и он поёжился.

- Настало время погреться, - подумал Игорь Александрович и пошел вдоль проспекта прямиком к своему другу Григорию Хуахне. Ему хотелось поделиться своим горем и деньгами, ведь карманы его трещали от мелочи.

Григорий Хуахне, заслуженный артист России, пилот истребителя, водитель говновозки и просто хороший человек, в это время решил наконец-то заняться собой и расположился плашмя в коридоре.

- Вы это так… Спите?! - удивленно спросил его внезапно зашедший Игорь Александрович.

- Нет, я так разговариваю со своим подсознанием и оно постоянно меня посылает на хрен, - устало произнес Григорий Хуахне.

Друзья поздоровались и через час перешли к разговору о вечном.

- Я не понимаю, чего она от меня бегает, - жаловался профессор, а Григорий Хуахне постоянно кивал, - Эх, ладно бы я был пацаном без грибов в голове, так ведь я не просто, я же теперь профессор, и пальто есть, и живу на Искровском в голубом доме, так что ж? Не понимаю я этих баб!

- Да она дура! - закивал башкой Григорой Хуахне, - У тебя вон: машина, дача, дом в Италии, с этим-то добром любая баба хоть куда пойдет, хоть где разденется, а эта - дура, и больше ничего, - Григорий Хуахне почесал рот и добавил, - Ты это… Не переживай, давай лучше  в клуб завалился, там и подцепим тебе мясца!

- Ты это к чему? Какая такая Италия? Какое Мясцо? - испугался Игорь Александрович.

- Опа-па-па… - понял всё Григорий Хуахне, - Так это не вы, Харс Пистонович?

- Харс Пистонович - это миф, внедренный конгрессом петербужской интеллигенции, разве вы не знали? - удивленно заморгал Игорь Александрович.

- А как же происшествия на Литейном и Пражской?! - возмутился Григорий Хуахне.

- Вы хотите сказать, что это - реальные люди и происшествия? - похолодел профессор.

- Вы задаете слишком много вопросов, - встал из-за стола Григорий Хуахне и на лице его появилась гадкая улыбочка.

Вдруг раздался звонок в дверь, от которого друзья вздрогнули.

- Наверное, соседка за солью пришла, - предположил Григорий Хуахне и пошел открывать дверь.

Игорь Александрович недаром был профессором, поэтому сообразил, что ничего для него хорошего тут не намечается, поэтому, оглядев кухню, побежал прятаться в зале. Тем временем из прихожей послышался каннибалистический смех.

- Где же ты? Родимуй?! - заглянул на кухню довольный Харс Пистонович,  на лице которого играл свежий африканский загар.

- Был же здесь, - озадаченно сказал Григорий Хуахне.

- Дружочюк милуй, - улыбнулся веселый каннибал, - Значют ужину отведуем, никуды эта паскуда не денются!

Но Игорь Александрович уже выскочил в коридор, а затем на лестничную клетку. Лихорадочно соображая, он метнулся наверх, затем хотел бежать вниз, но на лестничную клетку уже выбежали преследователи, и, забыв об осторожности, профессор что если мочи рванул по лестнице наверх.

- Езжай на лифтю! - улыбнулся Харс Пистонович, - А я его по лестнице нагоню! Григорий Хуахне начал нервно жать на кнопку вызова лифта отчего она провалилась и его ударило током.

- Второе Гутово! - радостно заверещал Харс Пистонович, - Осталось за первым сбегать.

А тем временем Игорь Александрович уже вовсю бежал по крышам домов по направлению к солнцу, но где оно, он не знал, так как нам уже известно была глубокая темная ночь.

- Ох кукой прыткуй! - покачал головой Харс Пистонович, - Хорошо, что я взял с субой снайперскую винтовку!

Игорь Александрович начал лихорадочно набирать номер Ирины Приглушенной.

- Алло, бейбе, - сказала грустным голосом Ирина, - Я подумала, мы не можем больше  себя обманывать, дело не в тебе, дело…

- Да мне скоро п*ц! - закричал профессор, не слушая её, - Срочно! Милиция!

- Нет, не нервничай, прошу, - не понимая его ситуации, продолжала гнуть своё Ирина, но тут раздался выстрел, и телефон Игоря Александровича полетел вниз, чтобы больше уже никогда не служить своему хозяину.

Харс Пистонович тяжело вздохнул и опустил оружие.

- Неготовые все нынче стали, спорту нет, нетренированные, даже и не поохотюшсо!

И Харс Пистонович громко захохотал, и его злобный смех разлетелся над крышами города, знаменуя очередную победу каннибализма над здравым смыслом.

Утром, никем не замеченный, сытый и довольный Харс Пистонович сел на поезд следующий в Пикалёво, а люди в метро ехали на свои учёбы и работы со своими кислыми минами, не зная, что их вполне могла постигнуть участь профессора.

Кстати, Ирина с тех пор больше никому на телефонный аппарат не звонит.

Альтернативная концовка от Дмитрия Поликарпова:

… но тут раздался выстрел, и телефон Игоря Александровича полетел вниз как пончик, а профессор от всего этого дела так испугался, что споткнулся и провалился в чердак, а с чердака в какую-то квартиру, ведь как вы, наверное, знаете, дела в Петербурге с ЖКХ “довольно-таки неплохи”.

Когда Игорь Александрович открыл глаза, перед ним предстала голая Ирина и какой-то мудак в сапогах.

- Игорь! - закричала Ирина, прикрывая свои прелести своими руками, - Так ты следил за мной?! Да как ты посмел?!

- Да я… - поперхнулся Игорь Александрович и сплюнул кровавую харчу на ковёр из леопарда.

- Да он не хутел! Это я! - раздался чей-то громогласный смех за их спинами. Это был Харс Пистонович во всей своей красе. В правой руке он держал нож, а в левой сковородку.

                                                                         Д.Поликарпов, В.Глухотко 

                                                                                                16.02.2011

Предложи авторам свою альтернативную концовку!

?

Дворник Андрей стоял посреди двора и громко ругался: 
- Понасрут тут везде, а мы ходи – наступай тут ногами в ваше, извините, дерьмецо! 
И дворник Андрей в доказательство своей правоты демонстрировал свой ботинок прохожим. Прохожие недовольно качали головами и  тихо шептались: 
- Безобразие! 
- Средь бела дня! 
- Он бы еще в лицо сунул! 
Странные люди, будто никогда не выгуливают своих собак. Вы пройдитесь по той же улице Джона Рида, и вы увидите, как все зассано – а около детского садика лежит свеженькое дерьмецо. 
Не найдя понимания у прохожих, дворник Андрей плюнул и направился в подъезд, из которого в этот момент выходила Клавдия Григорьевна, председатель учетной комиссии. Надо сказать, только ее дворник Андрей по-настоящему уважал, и непременно с ней здоровался. 
- Здравствуй, Андрей Иваныч, - ответила на обычное приветствие Клавдия Григорьевна, - Чего это ты раскричался? 
- Да как тут не раскричаться? – сказал дворник Андрей, - Заколебали меня со своими собаками, куда не пойдешь – везде желтый снег, да коричневые бусы! Все как не у людей – в Швеции попробуй за собакой не убери! Ишь ты! И ведь сами же ходят! А весна понастанет, тогда что? Правильно! Дерьмо наружу! А потом еще не любят весну, дескать выплывает все! А я скажу – не срите – выплывать ничего не будет! Я не знаю в Петербурге лучшего времени года, чем весна! 
- Тише, Андрей Иваныч, ну что поделаешь? – попыталась успокоить его Клавдия Григорьевна, но не тут-то было, потому что дворник разошелся не на шутку: 
- А я знаю, что делать, дорогуша Клавдия Ивановна, знаю! Иван Антонович, у которого собака побольше меня, из какой квартиры? Из двадцать девятой! Вот и навестим его! 
И с этими словами дворник Андрей направился в подъезд. Клавдия Ивановна, предчувствуя недоброе, поспешила следом, но было уже поздно: дворник Андрей со злобным хохотом мочился на дверь квартиры собачника Ивана Антоновича и приговаривал: 
- Э, любишь, что твоя собака срёт где попало? А вот тебе подарочек! 
- Какой ужас! – воскликнула Клавдия Ивановна. 
- Ничего! – закончив начатое, повернулся к ней дворник Андрей, - Будут знать! Надо будет всех дверей  собачников провести перепись! Глядишь, заживем как люди! 

В.Глухотко, 11 февраля 2011 г.

?

Георгий Иванович Октава жил на Лиговском проспекте, в доме номер 120. С этим ему здорово повезло, однако не об этом сейчас речь. ф

Вам доводилось быть на перроне станции метро Лиговский Проспект? Если нет, то приезжайте насладиться, а если вы живете в Петербурге и никогда не были на этом перроне, то вы, извините, козел. И вот Георгий Антонович стоял и смотрел на светильники, грозно свисающие над головами людей.

- А вот если они упадут, ну тогда каюк! - думал Георгий Семёнович.

Но от неприятных мыслей его отодрал покативший поезд. Он пронесся перед ним пугая истошным криком разрывающегося воздуха. 

- Вот так-так… - сказал Георгий Абрамович, - Ведь смотри-ка, что выходит… А выходит поезд из тоннеля, а это вот оно как оказывается. Не не поеду.

Но от этих дебильных мыслей его отвлек пробегавший мимо господин полицейский, почему-то бежавший по рельсам за поездом.

- Во дурак, - подумал Георгий Александрович, - Видимо в полиции теперь много платят.

Поезд остановился, и из него начали выходить люди, ужасно напоминающие своим видом рыб, которые плавают в своем аквариуме и ничего себе не думают. Выходя, люди толкались, и конечно, зацепили Георгия Кирилловича. Теперь-то и ему стало ясно, зачем господин полицейский бежал за поездом - ведь и его на Достоевской толкнули, а он воспринял это за оскорбление, и поскакал за поездом. 

Это стало еще очевиднее, когда он вылез на перрон, и одновременно с Георгием Михайловичем закричал: 

- Паразит!!!

Закричали они настолько одновременно и настолько в противофазе, что две звуковые волны взаимно уничтожились, и получилось, будто оба просто со страшным лицом открыли рот.

- Дураки! - сказала им Ксения, которая ехала из магазина, и думала о том, что неплохо было бы сегодня пораньше лечь спать.

Господин полицейский, видимо, отчаялся уже, и просто лег на пол. Но Георгий Николаевич был не таков, чтобы прощать такие оскорбления, и он сказал Ксении в ответ:

- Вы бы, мадамочка, лучше бы свою морду не воротили накрашенную!

И он захохотал, радуясь своему остроумию.

Ксения так разозлилась, что кинула свою авоську в радующегося Георгия Дезинфексовича, который тем временем уже успокоился, но было уже поздно: вишневая помада и пудра смачно влепились в лицо обывателя.

Получив своё, он решил отправиться наверх. Для этого ему понадобился эскалатор, который каким-то образом поднимал людей вниз. Георгий Феликсович удивился этому чуду техники и пошёл расспрашивать работников, как же так, мол, дело делается?!

Еще три дня и три ночи выяснял он тут, что к чему, и не получив ответа, решил подышать-таки свежим воздухом. Доверившись неведомому монстру современной мысли - эскалатору, он свершил свои задумки за каких-то 5 минут. А это знаете ли целый перерыв на Kit-Kat. Это и натолкнуло Георгия Евгеньевича на тетку.

- Что вы себе позволяете, Гайдн вы недоделанный? - закричала она на него.

Георгий Федорович сделал круглые глаза и все понял. Он узнал ее. Это была та самая женщина, которая…

Это мы все к чему. Почаще гуляйте, даже если вы живёте и не в Петербурге. Хватит дома сидеть и читать эту херню!

8 февраля 13:10 В.Глухотко, Д.Поликарпов

Маша Жук и Анна Хек готовились к предстоящей смерти, поэтому они накрасили глаза, зарумянили щеки и погладили волосы. Правда, из-за шторма судно швыряло из стороны в сторону, и Маша случайно попала в глаз ультраудлинняющей щеточкой и заорала так, что на палубе подумали, что фальшборт к чертям отвалился. Два волосатых мужика пытались молиться небу, но оно орало на них пока те не оглохли - это и объясняет, почему в дальнейшем они будут немногословны.

В общем, около пяти часов утра шторм прекратился, и обессиленные путешественники разошлись по каютам и заснули там мертвым сном. Попутно Гжю д’Ойль поправил галстук.

Капитан проснулся первым, кивнул волосатому мужику, который подменял его и пошел только теперь спать, а сам решил выяснить, кто виноват в поломке судна. Капитан прошел в каюты и всех разбудил, было, кстати, около трех часов дня. Собрав всех на юте, капитан принялся выяснять, кто где был вчера в момент поломки. Очень скоро было выявлено, что все вчера слушали писателя, кроме Алексея Юффи.

Тот, почуяв неладное, попытался притвориться маразматиком, однако капитан его так схватил, что Алексей Юффи во всем сознался:

- Ребята! Представляете?! Лежу я вчера, ну натурально никого не беспокою, и тут вдруг кто-то звать меня начинает! Я проснулся, и никого, только в углу какое-то голубоватое мерцание было! Я подумал, что это Гжю, но он же не светится, братцы! Тут-то я и хотел было испугаться, но мерцающий огонек заговорил! Говорит, ты, Алексей, призван спасти своих друзей! Я говорю, а кто ты? А он мне, мол, дух моря он. Я так и обомлел. Это он мне сказал, что я спасу нас, побив все эти показатели в машинном отделении!

Капитан, сурово взглянув на волосатых мужиков, сказал:

- Выпороть.

Волосатые мужики стащили свои тяжелые ремни, и попросив всех переместиться на бак, так выпороли Алексея Юффи, что аж катер шатало.

С красным седалищем и суровым лицом, Юффи остался на юте наедине с морем. Все остальные же отправились отведать ужину, договорившись ничего не оставить Алексею Юффи. Так уж вышло, что писателя начало рвать, а ветер дул в сторону пострадавшего Алексея, отчего тот пришел в неописуемое бешенство и схватил писателя за волосы.

- Ай! - крикнул писатель.

- Я тебе покажу, как издеваться над стариками! - плюясь закричал Юффи.

- Что вы, что вы, - прибежала Ирина Артемидова, - Морская болезнь - дело обычное, тем более для слабеньких и щуплых!

- Это я вам слабенький? - возмутился писатель, правда не стоило это спрашивать в его положении - ведь он корчился от боли и тошноты и стоял на коленях, в то время как яростный Алексей Юффи хотел пихнуть его в море.

Игорь Иванов хотел было оттащить Алексея от писателя, да не захотел ручки пачкать!

К счастью показался капитан с канистрой, поливая из которой, он быстро разогнал бунтарей.

- Легка работа, - хохотнул капитан, обращаясь к Ирине и Игорю, - Вот было дело в Греции, когда мой лансер проиграл субару в заезде!

И капитан показал татуировку под левым ухом.

- Здорово, - согласились Игорь и Ирина.

- Вам бы умыться, - сказал капитан писателю и Алексею Юффи, - Да вот я не знаю где!

И, захохотав, капитан повел пострадавших в душевую. 

А там в это время студент делал что-то, это что-то торчало у него из штанов. За этим и застали его наши грязнули.

- Какие вы грязные! - испуганно закричал студент и побежал в каюту, упал и сломал себе палец.

- Вот оно в чюм дело, - выяснил Гжю д’Ойль и поправил очко.

Пока они там разбирались, Игорь и Ирина сидели в камбузе под песню “Иммиграниада”, и Игорь шептал:

- Ирина, почему вы так холодны ко мне? Я не понимаю, вы дали согласие плыть со мной на этом катере, чтобы нашей любви не мешал ваш муж, но почему же теперь, когда мы одни, когда нам не мешает Тмитрий В., вы отвергаете любовь, которую я принес на ладонях страсти, на крыльях ангелов, на утренней росе в деревне, на солнечном диске, радостной киске, на букете снежных слез, когда я будто Апполон, а вы - Артемида; что же вы еще хотите?

- Игорь, понимаете, - помолчав, сказала Ирина, - Дело тут не в вас, а во мне, я вам потом расскажу!

- Нет, стойте, Ирина, я долго терпел! - возмутился Игорь Иванов, - А больше ждать я не намерен! Моя любовь скоро вырвется из штанов! И вот тогда будет поздно поворачивать, ведь, знаете ли, с такой любовью особо не повернешься! Я хочу вас!

- Игорь, что вы? - испугалась Ирина.

- Да, я хочу вас прямо тут и прямо сейчас! - с бешеным блеском в глазах и слюной на губах, зашептал Игорь.

- У вас петрушка в зубах застряла, - пропищала Ирина, но этот последний оборонительный рубеж рухнул, и она закатила глаза, а Игорь полез в штаны.

Но вот удивительное дело - Игорь стал шарить все тщательнее и тщетельнее, но не мог ничего обнаружить.

Ирина удивленно посмотрела на него, а Игорь сконфуженно пукнул.

Но оказалось, что пукнул не он, а старый пердун Алексей Юффи, подкравшийся к ним с целью насмотреться на любовные игрища.

Впоследствии он оправдывал свой поступок тем, что на катере не было интернета, чтобы залезать на порносайты. Его ярым защитником был студент.

Но это все позже, а пока в камбузе воцарилось неловкое молчание.

- Ты мне что, епту, штаны не зашил? - спросил Григорий Полихотко у мимо проходящего Гжю д’Ойля.

- Моя вас не понимать, - попытался отделаться от капитана Гжю д’Ойль.

- Они не понимают, - пришла на помощь Маша Жук.

Капитан усмехнулся и угрожающе потряс канистрой перед носом французишки, потом закурил и ушел рулить катером.

- Ты мне теперь должен, - сказала Маша Жук.

- Я твоя не понимать, - хотел отмазаться Гжю д’Ойль, но быстро вспомнил русский язык после хорошего удара по яйцам.

А тем временем в камбузе все еще было молчание…

- А ведь знаете, - признался Гжю д’Ойль, скорчив рожу от боли, - Я всегда хотель быть мюзикантом, только возраст не тот!

- Да что вы говорите? - безразлично спросила Маша Жук, и дала французу по глазам.

Гжю д’Ойль повалился навзничь и крикнул какие-то ругательства на французском, а Маша Жук рыгнула и пошла к волосатым мужикам, которые, видимо, бакаланили.

- Вы не видели студента? - подошла Анна Хек к лежащему и стонущему французу.

- Нон, - пропыхтел тот.

- Ну и лежите себе, - обиделась Анна Хек, и куда-то ушла.

Тут вдруг молчание в камбузе было нарушено:

- Так что вы там… - причмокнув, спросила Ирина Артемидова Игоря Иванова, беспомощно озирающегося по сторонам.

- Я не могу ничего найти, - сконфузился еще больше Игорь.

- Это ничего, - похлопал его по плечу Алексей Юффи.

- То-то оно и дело, что ничего, - недовольно сказала Ирина.

Игорь не знал, куда ему подеваться, и решил закрыть глаза - вдруг все это пропадет как страшный сон?

Но никто не желал проходить.

- Лааадно, - протянула Ирина, и вышла вон.

- Послушай вот какую историю, сынок, - уселся прямо на пол Алексей Юффи, - И ты поймешь, что твои проблемы - полная ерунда!

Игорь был разбит и подавлен, так что тоже сел напротив старого пердуна, и приготовился слушать. Правда, прошла достаточно длинная пауза, потому что Алексей Юффи забыл, что хотел сказать и долго смотрел на Игоря, стуча ладонью по коленке, не понимая, чего он тут сидит.

- Ну и..? - не вытерпел Игорь Иванов.

- Ах да, - вспомнил Алексей Юффи, - История… Ну дык слушай, паскудный юнец:

Это было то время, когда я сам еще был студентом. Я учился в университете на актера, и у меня была девушка Варя, и три друга - Боря, Борис и Борюсик. 

Мы часто ходили вместе все впятером и заглядывали в чужие окна, потому что нам было интересно, что у кого лежит. Но самым главным и приятным нашим занятием было рисовать голых животных. Нас никто не понимал, как это обычно бывает, но вскоре, когда Борюсик вернулся из армии, мы открыли свой кружок по борьбе с дебилизмом. В свободное от безделья время мы искали дебилизм везде и всюду, фиксировали его на пленку и на бумагу и отсылали его в ЭСЭСШАЙ. Откуда нам постоянно в ответку приходили точные копии наших же писем.

А дело было в чем? Понимаешь ли, я жил в Горелово, потому постоянно ездить мне до метро приходилось на электричке, до Балтийской. А Варя жила на улице Рентгена, ну я надеюсь ты знаешь, где это. Не знаешь? Дурак ты бескультурный! На Петроградке, в общем! И вот я ездил к ней каждый день, как миссионер к своим овечкам, и ее родители никогда не могли догадаться оставить нас наедине. Они все время торчали дома и разговаривали со мной о жизни, о комсомоле, о профессиях, и думали, что это то, что нам нужно! А нужен был нам секс!! Понимаешь ты меня, дуралей-бармалей? А они всегда торчали дома! А ко мне ехать было невозможно - у меня ведь тогда еще жили прусаки! Эть какой поворот, да? Я считал самым большим дебилизмом то, что она тоже думала, что мне нравится ездить к ее родителям, а не к ней, чтобы наконец-таки загнать дьявола в ад, понимаешь, э? Хех. И когда я высказал ей, что это дебилизм, она дала мне книгу, в который было написано белым по черному, что-то про воздержание. Я мужик конечно волевой, но не в этом случае. Меня сразу же потянуло спать, и я уснул, и проспал единственный день, когда ее родители куда-то свалили, а она ждала меня дома! Это ж ептыж я так долго плакал, но чего уж тут сделаешь? Так что не парься, слюнтяй, тут тебе никто не мешает, иди и возьми ее прямо в каюте капитана!

- Ты прав, дед! - приободрился Игорь и выскочил вселд за Ириной.

А Алексей Юффи долго добродушно посмеивался, пока ему на глаза не попалась бутылка портвейна, и он тем же вечером напился как свинья. Плавание продолжалось.

Продолжение следует…В.Глухотко, Д.Поликарпов

29.09.2010

Алексей Юффи с самого начала понял, что чего-то не хватает. Во первых, свежий ветер и брызги волн отчетливей чувствовались в нижней части тела, чем в верхней, а во-вторых, что-то слишком было светло. Алексей разлепил глаза, и сразу в глаза ему ударило ясное летнее солнце, вызвав жутчайшую боль в голове, и он зажмурился. Но Алексей Юффи был человеком волевым, не позволяющим какому-то там похмелью мешать жить полноценной жизнью, поэтому снова открыл глаза, и увидел чаек в небе. 

- Это хорошо, - подумал он.

- Ты бы хоть штаны надел, сукин сын, - сказала пробегающая мимо Маша Жук.

- А? - не понял Алексей, но приподнявшись, понял, что штанов-то ему и не хватает.

Когда отсутствие штанов было обнаружено, Алексей обратил внимание на то, что все бегают взад-вперед, как муравьи.

- А что случилось? - слабым голосом, изрядно отдающим перегаром, спросил он пробегающего волосатого мужика.

- Дык это ж как! - крикнул на ходу мужик, - В Швецию прибываем скоро!

Прикрывая руками срам, Алексей поплелся в каюту, надеясь найти там штаны и что-нибудь на опохмелку.

В каюте не было никого кроме грязных носков и белья, поэтому нельзя было с уверенностью сказать, где здесь что и зачем. Но Алексей в таких передрягах был не раз, и многолетний опыт поисков носков по всей квартире или запрятанной выпивки в кладовке быстро привел его к тому, что он искал.

Вот такого красивого, в штанах и с выпивкой, его застал Гжю д’Ойль.

- Ви ниправльна пиёте! - пролепетал Гжю д’Ойль с акцентом. - Нада так! - и резко отобрав у Алексея бутыль, опустошил ее как кот.

Алексей от недоумения привстал, отчего у него снова упали штаны, поставив его в неловкую ситуацию перед ученым.

- Изфините, но у вас плохой… эмм… Поттяжки! Где они? - смущенно проговорил Гжю д’Ойль.

- Да это так, пустяки. Что у нас сегодня на завтрак? Вы уже покушали? - спросил Алексей.

Гжю д’Ойль начал было перебирать в голове кашу, но тут в дверях появилась Анна Хек с круглыми как яйца глазами.

- Интересно знать, как вы мне объясните этот праздник жизни. Эту пустую бутылку и спущенные штаны? - спросила Анна Хек.

- Я не помню как здесь оказался! - оправдывался Алексей.

- Зато я все помню! - заругалась Анна Хек, - Вы вчера смели положить свои ноги на наше ложе, после чего мы пытались вас разбудить, но вы недовольно хрюкали и брыкались как конь. Вот мы и придумали уколоть вас спицей… Мы ведь не думали, что вы как ошпаренный побежите куда-то даже не одев штаны…

- Господа! - прохрипел внезапно появившийся Капитан, -  Мы уже час как прибыли в порт, поэтому давайте выйдем в город!

Все зашумели, выбрались на палубу и застыли от радости, увидев Стокгольм.

Так как остальные уже ушли в город, капитан, Гжю д’Ойль, Анна Хек и Алексей Юффи решили пойти погулять по городу вчетвером.

Они сразу решили посетить Гамла-стан, поэтому поехали на метро. Поражаясь красотой шведских станций, Анна Хек попутно ругалась с Алексеем Юффи, а шведы смотрели на них как на первобытных людей.

Конечно же, эта прогулка не могла обойтись без происшествий, первое из которых случилось на мосту около церкви Риддархольмена, где улица Мюнкброледен переходит в Риддархусторгет.

Алексей Юффи не знавший здешней культуры и бешеной любви к экологии, потихоньку подошел к краю моста и удобрил речную экосистему

- А вы, я смотрю знаток! Разбираетесь в здешних традициях и нравах. Нам тоже нужно повторить за вами? - обрадовалась Анна Хек.

Тут четверка увидела быстро приближающегося к ним полицейского, и кричащего что-то вроде “документос”. Недолго думая, Алексей Юффи бросился бежать. Остальным ничего не оставалось, как ринуться следом.

Сначала они побежали прямиком по улице Риддархусторгер и свернули у красного дома на Стора Нугатан, но полисмен не отставал. Надо сказать, что наши герои не знали, куда они вообще бегут, поэтому их маршрут мы описываем с точки зрения знающих людей, а Алексей, Анна, Гжю д’Ойль и капитан совершенно не представляли, куда бегут, и разделяться тоже не желали, так как единственным, кто знал шведский язык, был француз.

Далее они свернули на Стора Грамукегранд, сбивая возмущаюшихся шведов. Полицейский не смел сбивать людей, поэтому на тесной улице потерял преимущество и отстал. Возможно, он по сути был отсталый, так что погоню он прекратил. Хотя, между нами говоря, дома он рассказал семье этот случай, и они долго возмущались, хотели, говорят, даже до международного скандала дело довести!

А наша отважная четверка, не замечая, что погоня прекратилась, бежали уже по улице Вастерланггатен в южном направлении, что удивительно, ведь с ними был специалист по западному направлению! Окончательно устали и перестали бежать около Немецкой церкви на Туска Бринкен.

- Ффух… - выдохнул капитан, - Ну что, дружочки, где мы? А то у меня что-то в животе разыгралось. Пора бы откушать чего-нибудь! - предложил капитан.

- О! Вот и кафешка! - обрадовалась Анна Хек, - И пахнет получше чем от вас, поэтому давайте зайдем.

В помещении кафетерия было Было и пахло как от свежевымытой женщины. Так звали хозяина кафетерия, который был по совместительству трансвеститом и работал в соседнем баре. 

По крайней мере, так считал капитан.

Усевшись за столик, друзья начали возмущаться и порицать здешние порядки и нравы.

- Чего желаете? - по-английски спросил официант, сразу поняв, что перед ним иностранцы.

- Я думаю нам всем нужно выпить и откушать так, чтобы потом не хотелось. Я логично объясняю? - ответил официанту по-английский Гжю д’Ойль.

- А что конкретно вам принести? - уточнил официант.

- Чего ему надо? - спросил Капитан у Гжю д’Ойля, - Может ему в челюсть съездить? Разве он не видит, что мы голодны? Вон у Алексея слюна уже с губы уже почти до пола добралась и висит себе будто маятник на часах предвещающих скорую смерть от истощения.

Гжю д’Ойль испугался такого настроя, быстро сориентировался и поназаказывал все подряд из меню. Через 40 минут стол был завален разнообразными яствами и изобиловал спиртными напитками. Это было первой причиной для того, чтобы начать очередной кросс по Стокгольму.

Уже в самом разгаре начального сеанса переработки еды в говно к ним подошел неизвестный в желтой рубашке. На нем были разодранные джинсы и 8 сережек в ушах.

- Здравствуйте! Рад видеть соотечественников! Какими судьбами в Стокгольме? Можно к вам присесть? - начал беседу неизвестный.

- Ну… Пока мы сытые и добрые - лови момент! Мы на катере путешествуем, вот эта первая наша остановка. - сказал капитан, - Меня зовут  Григорий Полихотко, я капитан, а это мои, так сказать пассажиры. А сам-то ты кто будешь?

- Я сюда с самого Сахалина прилетел. Искал лучшую жизнь, так сказать, - ответил неизвестный, - А занимаюсь я тем, что сочиняю стихи и рассказы и посылаю их в разные издания. Довольно неплохо платят, скажу я вам! - потом он округлил глаза и успокоился.

- Слушай друг! Нам так повезло, что мы тебя встретили! Не мог бы ты показать нам дорогу до порта? - спросил уже пьяный вдрызг Алексей Юффи.

- Да нет проблем! - согласился неизвестный, - Я этот город как свои пять пальцев знаю.

- Ну вообще замечательно! - обрадовалась Анна Хек, - А как нам тебя называть? Вот меня зовут Анна Хек, этого свина - Алексей Юффи, а педиковатого - Гжю д’Ойль.

- Называйте меня писатель! - выдохнул неизвестный, - Ведь свои имя и фамилию мне пришлось сменить, а называть их вслух мне жутко стыдно!

Познакомившись, друзья отправились следом за писателем, который шел уверенной твердой походкой, и через 15 минут ходьбы они были у метро, а через какой-нибудь час перед их глазами предстала их “Клубничка”.

Каково же было их удивление, когда они увидели бегущих со всех ног Ирину Артемидову и Игоря Иванова от полицейского!

- Господа, мы отплываем прямо сейчас! - заявил капитан, а остальные вбежали на борт. Волосатые мужики уже начали поднимать якорь, а капитан собрался заводить мотор, когда Игорь и Ирина буквально прыгнули на палубу, а полицейский не счел нужным так рисковать, и отстал.

- Надеюсь, что мы никого не забыли, - глядя на них сказал капитан и засмеялся.

Волосатые мужики удивленно посмотрели на писателя и ещё почему-то на студента.

- Я писатель, - сказал писатель.

- А по-моему, ты баклан, - сказал один волосатый мужик, и мужики спустились в моторное отделение, громко хохоча.

Капитан тем временем махал рукой отдаляющемуся Стокгольму, при этом проводя перекличку. Все были на месте, так что путешествие продолжалось.

Алексей Юффи в общей суматохе спустился в каюту, и там принял еще немного портвейна, после чего повалился навзничь и громко захрапел.

Вечерело, все взволнованно обсуждали день в Стокгольме, делились впечатлениями и ели. Игорь и Ирина рассказали, что за ними погнался полицейский после того, как они поцеловались около Королевского технологического института. Писатель сообщил, что теперь он поплывет вместе с ними, и напишет роман об их путешествии. Все согласились, только Анна Хек попросила поменять ее фамилию в рассказе.

- Хотите, я вам что-нибудь прочитаю из своего? - спросил писатель.

- Да, мы вас все очень просим, - загалдели путешественники.

- Я написал этот рассказ еще до дефолта, - сказал писатель, - Он отражает состояние рынка, который вспотел, ну вы понимаете…

Никто на самом деле ничего не понимал, но послушать рассказ на ночь всем хотелось.

- Итак, я начинаю, - подбоченившись, писатель достал из своего плаща (а он носил плащ) бумагу и по ней начал читать:

“Гриводий Кривопацанов жил в доме, а в общем, это даже домом назвать было трудно, скорее в сарае на Лиговском проспекте, это где еще Обводный канал, знаете ли! Поэтому он очень не любил пустыни, и оттого пошел в бассейн, где купался пока не посинел. Вылез он из бассейна, а его уже поджидали злостные евреи.

- Мы тебя поджидаем, - честно сказали они.

- Я это… - растерялся Гриводий, - Тут такое дело… Я… Купил машину для перевозки навоза в соседние села, поэтому, к сожалению, не смогу с вами сегодня играть в дурака.

Один злостный еврей почернел от злобы, а остальные достали острые ножи. Гриводий понял, что дело неладно, и бросился вон из бассейна.

По дороге в неизвестную даль он запнулся об чью-то ногу и не упал. Поэтому удивился, что его и спасло, так как злостные евреи боялись именно удивления, и наверное поэтому они были злостными.

Отдышавшись, Гриводий понял, что злостные евреи прекратили быстрый бег, а он уже давно стоит среди сельской деревни. Слева и справа стояли деревянные домики, а прямо перед ним стояла красивая девушка, которая весело улыбалась, и Гриводий понял, что всегда ее любил, и незамедлительно опустился на все три колена и сделал ей предложение.

Когда она согласилась, Гриводий ударил ее по лицу в знак любви и подарил солнцезащитные очки, которые, впрочем, были прозрачными.

- Ой, как я тя люблю, - сказала его новоиспеченная жена и родила ему ребенка.

Ребенок обратился в птицу и улетел в Париж.

- Опа-па, - только и сказал Гриводий.

А жена его тем временем повела его знакомить со своими родителями. Ее старики - Петр и Петунья - очень обрадовались и замахали руками на восток, потому что там распахнулась луна.

- Ну здравствуй, зятёк! Показывай, на что способен, - растеряно сказал Петр и закурил трубочку.

Гриводий так растерялся, что взял и снял штаны. Раздался смех, а смущенный Петр удалился в погреб, поправляя свои штанцы. Жена побежала за ним, наверное утешать, а Гриводий заснул прямо на столе.

А на утро ему пришлось проснуться, так как перестал он спать, а спать дальше был уже не в силах. На радостях он пошел в туалет, где встретил того, кого нельзя называть, что и послужило поводом наконец-таки закончить этот рассказ!”

За обеденным столом воцарилось молчание еще на середине рассказа, а к концу его Игорь сделал вид, что его нет, опустившись ниже уровня стола, который из-за качки постоянно бил его по лбу, но Игорь решил во что бы то ни стало терпеть.

- Ну как? - спросил писатель.

- А почему в вашем рассказе столько дебилизма, сортирного юмора и политнекорректности? - возмутилась Анна Хек, а студент молча закивал головой, - Вы что, антисемит, что пишете так плохо об евреях?

- Нет, что вы, - заволновался писатель, - Я просто не хочу, чтобы мои произведения проходили школьники у себя в школах. И потом, я отражал психологическое состояние человека, загнанного в рамки условности!

- А, ну тогда все в порядке, - успокоилась Анна, и напряжение за столом спало.

В этот момент катер тряхнуло так, что все попадали, а Игорь Иванов разбил себе лоб. На них повалились кастрюли и кружки.

- В чем, нахер, дело? - закричал страшным голосом капитан, а волосатые мужики бросились в машинное отделение.

Катер накренился на левый борт, и палубу стало заливать водой. Все мужчины, кроме студента и Алексея Юффи, который, как мы помним, мертвецки пьяный спал в каюте, бегали по палубе, матерились и предпринимали меры по спасению судна.

Волосатые мужики обнаружили проблему - как раз в машинном отделении кем-то были побиты все приборы, а на осколках стекла были найдены волоски и лоскутки вонючей ткани, а также молоток.

Погода портилась, и близился шторм, но мужчинам, к счастью, удалось немного исправить ситуацию, и “Клубничка” смогла продолжить плавание, правда, с креном на один борт, кроме того, возникла неотвратимая перспектива шторма, о котором их не смогли предупредить из-за преждевременного отплытия. Молнии разрезали ночное небо, ветер загнал всех в каюты, а капитана на место у штурвала. Полил дождь.

16 сентября 2010

Продолжение скоро!…

Старый пердун Алексей Юффи, молодая и красивая Ирина Артемидова, два волосатых мужика, студент; Гжю д’Ойль, французский специалист по западному направлению компаса, Анна Хек, Маша Жук, Игорь Иванов и капитан Григорий Полихотко пустились как-то раз в плавание. Отплыли они летом 1999 года из Санкт-Петербурга на катере “Клубничка” в направлении Ост-Норд-Ост-Винд.

- Жизнь вам не катер! - увещевал Алексей Юффи , лёжа на корме в рваном тряпье и в немеренных количествах глуша портвейн.

Конечно, его никто не слушал.

- Который час? - спросила Ирина Артемидова, поправляя шляпку.

- Уже давно пора спать! - озабоченно произнёс Игорь Иванов, и засобирался в каюту, ведь спальных мест на всех не хватало. Анна Хек и студент уже заняли места в уголочке и целовались.

- Я с вами спать не буду, бейбе! - сказала Ирина Артемидовна, а у Игоря Иванова аж челюсть отвисла.

- А кто сказал, что мы будем спать? - возмущённо сказал Игорь Иванов, - Я вообще уже хорошо поспал во время лекции Гжю д’Ойля. Этот гнусавый французишка со своим компасом скоро доведёт меня до того, что я потеряю ориентацию. Ну… в смысле, направление…

- Ах, вот вы какой интересный мужчина! - расхохоталась Ирина Артемидова, - Тогда понятно, почему у вас глазищи раскрашены.

- Это для пущей выразительности! Вам ли не знать?! - начал оправдываться Игорь Иванов, - И вообще, я безумный фанат Джона Ворона, который грабит повозки.

Вдруг в углу кто-то рассмеялся, а в каюту забрался Алексей  Юффи и выразительно подперднул, что и было положено старому пердуну.

- Ффу!.. Вы не могли это сделать на палубе? - заругалась Анна Хек.

- А какой тогда смысл?! - рассмеялся Алексей Юффи, - Вы, дети мои, юмора настоящего не понимаете! Всё время “в греческом зале, в греческом зале…” А я вот вам скажу, что с этой дурью в голове далеко не уплывешь, тем более, как поется в знаменитой песне, “жизнь вам не катер, на котором просто плыть…”, - он снял штаны и уселся на кушетку.

Дверь снова распахнулась, и в помещение зашел Гжю д’Ойль, которого никто не хотел видеть, потому что он всех раздражал своими нравоучениями и воспоминаниями о потерянной молодости.

Анна Хек и студент уже спали в своем уголочке, Алексей Юффи тоже уже захрапел, Маша Жук и мужики бакланили, а Игорь Иванов и Ирина Артемидова вышли снова на палубу, потому что Алексей Юффи, вообще-то, пованивал. Гжю д’Ойлю ничего не оставалось, как тоже лечь спать.

- Между прочим, вы всегда мне нравились, - тем временем наседал на уши Ирине Артемидове Игорь Иванов.

- Ах, перестаньте, - хохотала она, а он хватал ее за коленки.

Игорю Иванову смертельно хотелось по маленькому, и он, немного потерпев, решил все же отойти.

- Мадам, - сказал он Ирине Артемидовой, - Мне нужно отойти помочь моему другу, с которым я вас познакомлю позже!

По пути в туалет Игорь споткнулся о ногу 

дремавшего на табуретке Капитана, та была такой тяжеленной, что лифт не работал. Поднявшись на ноги Игорь осмотрел себя и заявил:

- Вы бы ноги свои на всю улицу не выпячивали, а то не дай бог пробонька возникнет, и все, извините, никто никуда не попадет, а это, знаете ли, одно из двух зол, что отягощает…

Но тут его прервал смачный храп капитана, от которого дрожала вся палуба, создавая эффект Пименова.

- Вот пень! В тридцать лет как старикан выглядит, - подумал Игорь.

- Вы слишком громко думаете, уважаемый, - прорычал капитан, - Куда намылились посреди ночи?

- Мне бы подышать воздухом, да и делами позаниматься вечерними. А вы, что сидите в темноте? - спросил Игорь.

- А у меня, понимаешь, работа такая - следить, чтоб никто с палубы не ссал! - сказал капитан.

- И что мне тогда делать? - испуганно присел Игорь.

- А все очень просто, - с улыбкой протянул капитан, - Так как во время плавания у нас ограниченное количество пресной воды, то надо бы, наверное ее как-то производить. И я придумал способ! Об нем я поведаю за завтраком. Поссыте вон в ту канистру, она наверное уже тяжелая - я постарался!

И капитан разразился демоническим хохотом. Хохот усилился, когда Игорь Иванов зажурчал в канистру.

Закончив начатое, Игорь вернулся к Ирине, у которой тем временем разыгрывалась морская болезнь, а симптомы было видно на палубе вокруг Ирины.

Не заметив подвоха, Игорь хотел сексуально подойти к Ирине, но во время своего дефиле подскользнулся и свалился за борт.

Ирина, придерживая шляпку, стояла с зеленым лицом и ничего не понимала, пока не раздался вопль Игоря, который стремительно удалялся от катера.

- Аааа, - не зная, что делать, завизжала Ирина.

На палубу выбежали волосатые мужики и еще зачем-то студент.

- Человек за бортом! - заорал один из мужиков.

Прибежал и капитан с канистрой.

- Ась? - крикнул он, - В чем тут дело?

Когда ситуация была разъяснена и катер развернули, Игоря уже не было видно; к тому же уже достаточно стемнело, и понять, где же пострадавший, не было никакой возможности. По счастью, на палубу выскочил и Гжю д’Ойль и было выявлено, что Игорь был потерян именно на западе, поэтому вскоре он был найден и водружен на борт; так что путешествие продолжилось.

Спустя двадцать минут после происшествия все уже спали, только Игорь в полотенце и Ирина в нижнем белье сидели на кушетке Игоря и шептались.

- Какое счастье, что Гжю знает, где запад, - шептала Ирина, в то время как Игорь не отрываясь смотрел на ее круглые плечи, - Наконец-то я вас вижу без грима, мой Игорь!

- Да, это было ужасно, - отвечал Игорь.

- Я думала, мы уже никогда не увидимся, и вы умрете! - ужасалась Ирина.

Впрочем, они еще долго шептались, а рассказ наш только начинается, поэтому не будем останавливаться на каждой мелочи. Наступило утро, и на катере воцарилась тишина. Волосатые мужики и Маша Жук храпели в буфете, остальные спали в каютах, а капитан, посмеиваясь от радости, что канистра полна, смотрел на приборы и уверенно вел катер навстречу приключениям. 

Продолжение скоро последует!

В.Глухотко Д.Поликарпов 15 сентября 2010

Петр Сампсонович База родился в семье Сампсона Григорьевича Базы в 1984 году. Тогда, как известно, был 1984 год, поэтому сейчас Петру Сампсоновичу 26 лет, а раз обстоятельства так сложились, необходимо немного об нем рассказать.

Петр Сампсонович был зеленоглазым блондином без уха и порванной ноздрей, носил синюю куртку и курил херовые сигареты, от чего жизнь ему казалась прямой стрелой, наподобие велосипеда. Кроме того, Петр Сампсонович редко мылся, постоянно брился и никогда не стригся.

И вот Петр Сампсонович решил поступить на художника. Вот думал, научат рисовать - такие картины намалюю, все охереют!

Но Петр Сампсонович был очень удивлен, когда в художественном колледже они начали изучать не объем, не свет, не тень, а даже не цвета и тона, а технологию производства полотен, рамок, кистей, и самое ужасное - химический состав красок. Петр Сампсонович был до глубины души разочарован и решил не учиться. Вместо учебы он сочинял стихи и очень долго смеялся над каждым своим произведением до колик в животе.

Но однажды он встретил на пересечении улиц Ярославской и Аммосовской слепого художника, и убил его: так свершилось первое чудо, и слепец стал деликатесом.

Но на этом подвиги Петра Сампсоновича не закончились, так как он поехал в лес по грибы. В лесу было холодно, поэтому Петр Сампсонович замерз. Чтобы согреться, он представил, что идет война, и он - дезертир, и ему надо срочно убегать, так как за ним послали погоню.

Петр Сампсонович побежал куда глаза глядят, но заблудился. Больше о нем никто не слышал.

Апрель 2010 года

В.Глухотко Д.Поликарпов

Знай, мой друг, куренье - смерть,

Слушай, что я расскажу,

Ужаснешся ты, мой друг,

Бросишь сразу же курить.

Как-то раннею весною

Вышел Ваня на крыльцо

Подышать своей смолою

И проветрить се рыльцо.

Вдруг ему в мозги сосулька

Втыкнулась со вкусным хрустом

Не курил бы наш Иван - 

На крыльце бы не стоял!

Апрель 2010 года

В.Глухотко Д.Поликарпов

Дорогой профессор Хайло, я пишу вам из Саранска. Удивительный город, знаете ли, тут со мной случилось много хорошего, да столько, что я уж и не знаю куда деться от радости. Вот и сижу, пишу, выплескиваю на лист бумаги свою удовлетворенность моим положением.  А ты поди завидуешь? Сидишь и локти кусаешь от зависти? Правильно! Тебе ничего и не остается как лапу сосать да на работу не ходить. Приеду во вторник, ждите.

 Ваш покорный, Педаль Децибилович 11.06.2002

Неумолимый Педаль Децибилович! Вы не правы! Более того! Вы увязли в болоте собственной близорукости, невежества и дебилизма. У вас смеются над дебилизмом? Вам я не завидую, и сто рублей я у вас не брал. Спешу сообщить, что ваша жена уехала без вас в Пикалево, и оттуда не приезжала. Я катался на лодке с прекрасной Ириной, и сообщаю вам, что мы даже целовались. Так-то ваше счастье весьма относительно. Цены на помидоры взлетели.

Профессор Хайло 13.07.2002 

Дорогой! Вы меня не поняли! Я ведь тут как сыр в масле катаюсь: развлекаюсь вечерами, ем что хочу, а помидору тут можно и не покупать. Вот захочу выпить, так сразу уже и под рукой стакан, захочу женщину - она уже раздета, захочу на море - мне Женя ванну сделает. Вот так вот. А по вечерам в клубе мы друг другу байки сказываем, я как раз вчера рассказывал, как вы вместе с придуманным мной Иваном Рубцовым, извините, девок за груди хватали, а потом бегали и орали, что видели “вершину холма”. Это, извините, всех так рассмешило, что Женя смеялась уже пять часов спустя! Кроме того, Ирина ваша меня не волнует, ровно как и жена в Пикалево, мне тут и с Женечкой хорошо! Иосип Квадратный тут рассказывал про соседа своего… Оёёё! Ты не представляешь! Сосед его каждый день выходит из дому, проходит до бабки, что самогон продает. Опрокидывает и возвращается. И каждый раз жена его находит лежащим у подъезда пузом вверх, всего в птичьем помете. И так изо дня в день - удивительно!

Педаль Децибилович 29.07.2002 

Здравствуй! Что-то жарко у нас, просто невыносимо. У меня на огороде все овощи пообгорели да еще эти сволочи все воду включить не могут. Я вот решил заняться музыкой - заказал себе рояль, учителя, стул, хромого священника и комбик. Думаю сотворить чего-нибудь эдакого, ошеломляющего. Но это после, а пока ты лучше скажи - где ты деньги в квартире своей прячешь? Никак не могу найти, а то мне убедиться надо, что все на месте, я же, дорогой мой, тебе многим обязан, потому и забочусь. Ирина наконец-то согласилась на второе свидание, и я бессилен ей отказать! Надеюсь, ты еще не скоро приедешь, а еще лучше бы было, чтобы ты не приехал вовсе.

Твой профессор Хайло 20.08.2002 

Дружочек милый, я хочу вам помочь - открыть ваши глаза на всю эту ситуацию. Домой-то я хочу, куда же без этого? Но я просто пупею от того, как здесь хорошо! Так, что даже не знаю, что делать мне. Ты не забыл дверь мне покрасить в красный цвет, чтоб сын, когда пьяный домой будет возвращаться не спутал?

Педаль Децибилович 29.07.2003

Как-то раз прискакали в Европу готы, и начали осаждать Римскую империю. Так осаждали, что даже осели, но вдруг на горизонте появились славяне и начали плясать да так, что случилось землетрясение.

От землетрясения разрушился сарай у деда Пети, и вот так началась эта история.

Дед Петя поехал в город за инструментами, но не удержался и купил водки, так он оказался в ментовке. Там с ним ничего хорошего не случилось, а случилось вот что. Так как жена его работала там начальником, его там побили, и очень так хорошо, что сарай еще года два не могли построить. Готы осадили ментовку с требованием выдать им деда Петю. Ведь он один знал как построить заново всю Римскую империю.

За деда пришлось внести залог. Готы схватили деда Петю и на руках понесли к пропасти. Все было бы хорошо, но прилетел ястреб и унес деда Петю в острых когтях. Готы так растерялись, что все кубарем скатились в пропасть, и Римская империя стала спасена, а деда Петю заставляли играть на фортепиано, но он упирался и ради этого вступил в профсоюз. Дед Петя частенько поговаривал, что у него руки загрубели, и играть он не может. А председатель так смешно морщился  и спрашивал, что же это за загрубовщина?

Если руки загрубели, так и возможности загубились? Так ты их разгруби - эта возможность-то осталась. А готы тем временем заключили союз с ментами, и состоялась та самая битва с профсоюзами.

Как-то вечером сидели 

Парни с пивом у костра

Жарили они свининку

На железных шампурах

Вот слюна течет в ладошку

Очень хочется поесть

Торопились очень парни

С голодухи хочешь есть!

С пьяну в горло повтыкали

Острые шампурики

Получилися к утру

Свеженькие трупики.

Апрель 2010 года

В.Глухотко Д.Поликарпов

Очень хочешь быть ты модным

Телефон себе купил

Только носишь ты в кармане

Свой мобильный телефон

Звон могильный раздается

И звучит злорадный смех

Зём ты встретил в подворотне,

Около семи жлобов

Очень занятые видно - 

Попросили позвонить.

Не носил бы ты в кармане -

Дольше мог бы ты прожить!

Лучшим другом Олега Евгеньевича был Николай Христофорович, милиционер. Он был честным, не то, что некоторые! Он никогда не врал, что любит классическую музыку, дабы не казаться в глазах зануд быдлом, коим все равно был. Когда Николай Христофорович гулял по городу и видел некрасивых баб, он тут же сообщал им об этом, до того он был честным! И даже получая по морде за свою честность, он сплевывал кровь и выбитые зубы в урну, а потом еще долго благодорил своих мучителей за то, что научили их жизни и за бесплатную стоматологию. Бывало, Николай Христофорович начинал декламировать Маяковского, правда однажды это было ни к селу, ни к  городу - ведь его жена делала ему минет. А если вдруг встречались ему на пути школьники, то он тут же предлагал им покушать “печеньев”, но те обычно в ужасе разбегались по подворотням , где и сидели до самого утра. Когда к нему обращались за помощью, он всегда помогал униженным и ущемленным. Он также очень любил мясо, поэтому вступил в GREENPEACE, чтобы их там побольше сохранили. Как-то раз Николай Христофорович, прослезился узнав о том, что сын его победил на всероссийской олимпиаде по математике в Пикалёво. Его вообще часто видели то в слезах, то предельно радостным, до того он был искренним. Он обожал наблюдать, как падают листочки во время осеннего листопада, и когда шел домой, то обязательно наступал на каждый из упавших листочков - это объясняет, почему у него не было дома. А была у него только могила, около которой и сидел каннибал и его самый лучший друг, кладбищенский сторож Олег Евгеньевич. Шел дождь, падали листья, и Олег Евгеньевич дожевывал жесткое мясцо.

14 сентября 2010 года В.Глухотко, Д.Поликарпов